хорошая вода нина гернет

..

Menu

Post Page

02.03.2015 Спартак 2 комментариев

У нас вы можете скачать книгу найдите, что спрятал матрос. бледный огонь владимира набокова присцилла мейер в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Мы пересекли лужок, мы пересекли дорогу [обратите внимание на балладное ритмическое повторение. Дзиньк-дзиньк, доносилась подковная музыка из Таинственной Обители.

Кинбот - это волшебный лесной царь, увлекающий невинного Шейда в иной мир под звяканье подков туманных немецких литературных лошадей, от "Леноры" Бюргера до "Лесного царя" Гёте.

Застрелив Шейда, убийца не обращает внимания на Кинбота, "как если бы [тот] был каменным королем на каменном коне…" , примеч. Древесный человек и пещерный человек принадлежат к тому же миру природы, что steinmann и bachmann.

Они встречаются в buchmann слово, которым Кинбот обозначает груду забытых библиотечных книг перед гаражом Шейдов , примеч. Если мы не будем читать о духах, не распознаем их, труд веков пропадет, духи исчезнут. Стоя у buchmann, Сибилла, как и предвидел Кинбот, невольно повторяет тот неудачный предлог, к которому прибегает одна из героинь эпопеи Пруста "В поисках утраченного времени". Этот эпизод наводит на мысль о том, что следует быть очень внимательным к звуковым откликам и поверхностной ряби сверхъестественных историй, скрытых в глубинах "Бледного огня", - историй, эволюцию которых прослеживает Набоков, подвергая их затем современной интерпретации-метаморфозе.

Поэт Шейд, однако, глух к сверхъестественному. Кинбот совершенно прав, когда говорит, что Шейдова поэма лишена его "магии, той особой горячей струи магического безумия", которую он там надеялся обнаружить. Искусство Шейда и игнорирование им очевидной связи его дочери с миром духов - явления одного порядка; это реакция, вполне естественная для культуры, где сказка редуцирована к популярной психологии, а нимфы появляются лишь в телевизионной рекламе туалетной бумаги.

Набоков сокрушается об упадке сказочных существ и фольклорных духов в пореволюционной России. В рассказе "Нежить" , заглавие которого предполагает двойное прочтение - лесной дух и "не живой", мертвец [] , - описывается леший, вынужденный эмигрировать из осоветившейся России:.

Помнишь лес наш, ель черную, березу белую? Вырубили… Жаль было мне нестерпимо; вижу, березки хрустят, валятся, а чем помогу? В болото загнали меня, плакал я, выпью бухал, - да скоком, скоком в ближний бор. Подыскал я себе лесок - хороший лесок был - частый, темный, свежий, - а все как-то не то… Бывало, от зари до зари играл я, свистал неистово, бил в ладоши, прохожих пугал… [].

Долго я скитался по лесам разным, а все житья нет. То тишь, пустыня, скука смертная, то жуть такая, что и лучше не вспоминать! Наконец… в мужичка перекинулся, в бродягу с котомкой, да и ушел совсем: Ну а там, мне братец мой, Водяной, пособил.

Тоже, бедняга, спасался…времена, говорит, какие настали - просто беда… он хоть и встарь баловался, людей там заманивал уж очень был гостеприимен , да зато как лелеял, как ласкал их у себя на золотом дне, какими песнями чаровал! Именно стремление осмыслить убийство отца движет Набоковым в его исследовании истории, литературы, языка и эволюции природы северных стран на протяжении последней тысячи лет. Он выбирает материал, связанный с проблемами убийства, мести и победы над судьбой через достижение творческого бессмертия.

Набоков пропускает личный опыт сквозь призму искусства, переписывая свою биографию в биографии Кинбота. Кинбот — король Зембли в изгнании, инкогнито живущий в Америке, где он преподает в Вордсмитском колледже. Зембля — это символ культурного синтеза: Оперируя фольклорным материалом сразу нескольких культур, Кинбот творит свое личное утраченное королевство.

Предмет интереса Шейда — тоже утрата, смерть его дочери Хэйзель. Кинбот творит в воображении, его сосед Шейд — в слове.

Кинбот и Шейд зеркально отражают друг друга и вместе служат отражением той боли, которую испытывал Набоков, изгнанник, потерявший страну, язык и отца.

Писатель утверждал, что хороший критик должен быть детективом. Уподобившись детективу, мы должны опознать отсылки, соединить одну за другой все точки и выявить очертания истории северных стран, тексты, документирующие эту историю, и ее отражения в литературе. Нарисовав такую картину, мы сможем определить тематические связи, которыми она соединена с индивидуальной судьбой Набокова. Форма настоящей книги следует набоковскому варианту гегелевской спирали, развиваясь от общего к частному, а потом выходя на уровень метафизики.

В первой части речь идет о тех северных преданиях, которые связывают современную европейскую культуру с самым ранним этапом ее документированной истории: Вторая часть посвящена английской традиции, ее языку, истории и литературе, репрезентированным в англосаксонской этимологии, в Реставрации Карла II и в поэзии шекспировских пьес.

В третьей части описываются общие принципы, на которых основано мировоззрение Набокова: Настоящее исследование также является синтезом. Набоков, по его собственным словам, должен был постоянно проводить радиусы от своего индивидуального мира к отдаленным точкам вселенной, соединяя свою жизнь и собственное творчество многочисленными нитями. Стремясь выявить узор орнамента и повторение мелодии, он расшифровывает тайные узоры творения, повторяющиеся темы и мотивы своей жизни, отмечает роковые даты.

Он исследует взаимодействие естественной истории и мира человеческого воображения, вдумываясь в природу смерти и потусторонности. Отправляясь в это интеллектуальное путешествие, Набоков первый готов с улыбкой признать недостижимость цели — так, в политической тенденциозности безумного Кинбота и в ограниченном кругозоре Шейда он пародирует особый ракурс своего индивидуального видения мира. Структура набоковского искусства держится на нескольких константах. Назовем четыре наиболее важные: Эти четыре стадии эквивалентны стадиям метаморфозы бабочки, которая служит Набокову одной из метафор пересоздания реальности в призме художественного воображения.