хорошая вода нина гернет

..

Menu

Post Page

18.02.2015 verrolambti 4 комментариев

У нас вы можете скачать книгу сотня книга касс морган 21 день читать в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Однако везение Гласс, похоже, на этом и заканчивается. Кларк становится одним из лидеров спасательной экспедиции к месту крушения челноков новой партии колонистов, но ее не оставляют мысли о родителях, которые, возможно, остались в живых. Между тем Уэллс старается сохранить свой авторитет, несмотря на присутствие Вице-канцлера и его вооруженных охранников, а Беллами оказывается перед выбором: Сотне пора объединиться и вступить в борьбу за свободу, обретенную на Земле, в противном случае они рискуют потерять всех, кого любят.

Приветствуем тебя, неведомый ценитель литературы. Если ты читаешь этот текст, то книга "Сотня. Трилогия ЛП " Морган Кэсс небезосновательно привлекла твое внимание. В ходе истории наблюдается заметное внутреннее изменение главного героя, от импульсивности и эмоциональности в сторону взвешенности и рассудительности. В главной идее столько чувства и замысел настолько глубокий, что каждый, соприкасающийся с ним становится ребенком этого мира.

Загадка лежит на поверхности, а вот ключ к отгадке едва уловим, постоянно ускользает с появлением все новых и новых деталей. Ты напоминаешь мне о том, почему наши исследования так важны. Прямо перед диваном в воздухе повис голографический глобус. Он повернул глобус и показал на длинную, узкую страну в другом полушарии. Тогда эта шуточка устареет. Она была занята тем, что вскрывала протеиновые брикеты и смешивала их с выращенной в оранжерее капустой.

Маме не нравилось, когда отец шутил по поводу путешествия на Землю. Если верить ее исследованиям, там станет безопасно не раньше, чем лет через сто.

Но люди жили везде. Думаю, китайцы выстроили свои убежища где-то тут. Такой сценарий считался маловероятным, но все равно для президента нужно было какое-то убежище. Все произошло слишком уж быстро. Я, например, всегда считала, что мой рай где-то на Земле.

В каком-нибудь полном деревьев лесу. Но было уже поздно, и из спрятанных в стене динамиков полилась музыка. Отец лишь рассмеялся, подскочил к ним, схватил за руки, и вот они уже все втроем закружились по гостиной, подпевая его любимой песне. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица, но голос звучал очень настойчиво. Кларк неуклюже побрела по воде. Выбравшись на грязный берег и забыв о том, что она едва одета, девушка бросилась бежать, игнорируя подворачивающиеся под босые ноги камушки и прохладу ночного воздуха.

Ты на это посмотри. Опускаясь на колени, чтобы лучше видеть, Кларк почувствовала облегчение. Чуть поодаль, в нескольких метрах, в грязи обнаружился еще один отпечаток ступни.

Оба следа выглядели довольно свежими, словно Октавия прошла тут всего несколько часов назад. Но, прежде чем Кларк успела что-то сказать, Беллами встал, потянул ее за собой и поцеловал. Он был до сих пор мокрым после купания, Кларк почувствовала это, когда его руки обвились вокруг ее тоже все еще влажной талии. В этот миг весь мир для нее исчез, остался лишь Беллами — тепло его дыхания, вкус его губ.

Одна рука юноши перебралась с ее талии на поясницу, и Кларк задрожала, внезапно осознав, что они оба мокрые и практически голые. Холодный ветерок, пробравшийся сквозь полог листвы, коснулся сзади шеи, Кларк опять задрожала, и Беллами прервал поцелуй, медленно отстранившись от ее губ. Конечно, следы не исчезнут в одночасье, но девушка знала: Они быстро оделись, похватали рюкзаки и двинулись обратно в полный теней лес.

Идти по следу было легко: Беллами обнаруживал каждый следующий отпечаток ноги гораздо раньше, чем его замечала Кларк. Интересно, его зрение обострилось от охоты? Или это — побочный продукт отчаяния? Ясное дело, эти слова задумывались как шутка, но потом девушка нахмурилась. Конечно, уровень радиации оказался не таким высоким, как она опасалась, но это не означало, что им совершенно ничто не угрожает. При незначительном повышении радиации до появления первых признаков облучения может пройти довольно много времени, даже если клетки уже начали разрушаться.

Новых челноков из Колонии не прилетало — вот все, что она знала совершенно точно. Что, если Совету не нужно выяснять, безопасно ли на Земле? Потому что биометрические данные их сотни уже показали — небезопасно. Кларк глянула на прикрепленный к запястью монитор и сосчитала дни, которые они провели на Земле. Потом подняла взгляд на полную на три четверти луну, которая в первую страшную ночь после крушения была всего лишь бледной серебряной дугой.

Все внутри упало, когда она вспомнила исследования своих родителей. Ухудшение у большинства их подопытных наступало в один и тот же день. На двадцать первый день от начала облучения. Если появятся признаки лучевой болезни, они смогут воспользоваться лекарствами. Правда, лекарств этих у них очень мало….

Это признание отвлекло Кларк от ее собственных мыслей. Сердце сжалось, когда она представила себе более юную и слабую версию вот этого парня, бредущую в одиночестве по темному, похожему на пещеру складу. Кларк знала, что они должны идти дальше, что нельзя терять время, однако что-то в этом мерцании заставило ее остановиться.

Кларк наклонилась, чтобы рассмотреть его получше, и увидела, что это металл. Резко втянув в себя воздух, она протянула руку и провела пальцами по одной из длинных скрученных полосок. Интересно, частью чего она была и как очутилась здесь, среди леса? Кларк уже готова была бросить странную находку обратно на землю, когда заметила на металле две знакомые буквы: Мы как минимум в шести километрах от лагеря. Тут не может быть обломков крушения.

Ее обнимали руки Беллами, но она не могла посмотреть на парня. Ее глаза были прикованы к чему-то на земле. К чему-то длинному, тонкому и извивающемуся. Кларк открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. Грудную клетку сдавливало все сильнее, рука горела, как в огне. Видеть его она уже не могла.

Мир вокруг закружился, во тьме плыли звезды, и небо, и деревья, и листья. Испепеляющий жар, сжигавший руку, исчез. Она упала спиной вперед на Беллами и почувствовала, что поднимается в воздух. Снова, как в озере, она была невесомой. Такой же, как ее родители.

Гласс оторвала руки от груди Люка, изо всех сил стараясь не бояться. Люк улыбнулся, когда она села и спустила с дивана длинные ноги. Гласс не знала, клонит ли ее в сон от недостатка кислорода или тому виной бессонная ночь. Сон — последнее, что ее интересовало, если она оказывалась в постели с Люком.

Они не знали, сколько времени им еще отведено, поэтому каждый миг был бесценен. Последние несколько ночей они с Люком провели в объятиях друг друга, шепотом делясь мимолетными мыслями, или просто лежали молча, запоминая звук биения сердца своей второй половинки. После того как заблокировали крытые мосты между кораблями, хаос на Уолдене достиг апогея. В отчаянных попытках найти еду уолденцы становились все агрессивнее.

Гласс и Люк заперлись с мизерным запасом протеиновых брикетов в крохотной квартирке Люка, изо всех сил стараясь не обращать внимания на доносившиеся из коридоров звуки: Тебе бы охранницей работать. Стыд и срам, что на Фениксе никогда это всерьез не обсуждалось.

Гласс улыбнулась про себя, представив, как потрясло бы ее лучшего друга Уэллса, если бы она появилась на офицерских курсах. Скорей всего, поначалу он был бы глубоко шокирован, но потом наверняка поддержал бы ее. Пока она не встретила Люка, Уэллс был единственным человеком, который воспринимал ее всерьез и верил, что ее таланты не исчерпываются областью флирта и причесок. Люк состоял в элитном корпусе охранников, которые вдобавок были инженерами-техниками, выполняя самые ответственные — и самые опасные — ремонтные работы на корабле.

Гласс никогда не забудет, как была потрясена, когда всего несколько недель назад увидела Люка в бескрайнем космосе: Целых двадцать минут его связывал с кораблем лишь тонкий трос.

Трос да ее горячая молитва. Сделанные на Земле вещи были на Уолдене большой редкостью, но у Люка хранились две прекрасные тарелки, которые принес на корабль его пращур. Гласс направилась в крохотную ванную комнату и осмотрела себя в узком исцарапанном зеркале над раковиной. До этого она расстраивалась из-за невозможности привести в порядок прическу, но сейчас была рада этому: Она кое-как расчесалась пальцами и умылась прохладной водой.

Гласс не думала, что провела в ванной много времени, но, вернувшись в жилой отсек, обнаружила, что он переменился. Теперь источником тусклого света у стола были не фонарики, а свечи.

Во всей Колонии свечей осталось совсем немного, чего уж говорить об Уолдене. Глаза Гласс к тому времени уже привыкли к полумраку, и от увиденного сердце в груди забилось быстрее.

Люк переоделся в темные брюки и такой же пиджак. Это что, настоящий костюм? Они так редко попадались в Обменнике! Даже мужчинам с Феникса сложно было их добыть. Гласс видела любимого в униформе охранника, серьезного, подтянутого. Видела его в штатском, непринужденного, смеющегося, играющего с детишками в коридорах корабля. Люк в костюме сохранил военную выправку, но держался иначе.

В его голосе прозвучала нотка восхищения, и Гласс возблагодарила свечи за их мерцающий свет, скрывший и ее старую одежду, и внезапный румянец смущения. Сделав несколько шагов вперед, она провела пальцем по рукаву Люкова пиджака:. Никогда не видела Картера в костюме. Картер, парень постарше, взял Люка к себе, когда тот остался сиротой. Он говорил, что сделал это исключительно из милосердия, но Гласс всегда подозревала, что дело было еще и в дополнительном пайке.

Картер был ленив и умел манипулировать людьми, а еще он был опасен. Однажды он попытался изнасиловать Гласс, когда она дожидалась Люка в их общей квартире. Люк, который вообще-то вовсе не был наивным человеком, с детства восхищался Картером и был слеп, когда дело касалось его недостатков. Гласс никак не удавалось заставить любимого увидеть в истинном свете человека, которого тот считал кем-то вроде своего наставника.

Как-то раз ему не хватило рационных баллов, ну я и купил у него этот костюм. На самом деле это было с его стороны очень щедро, в Обменнике он мог бы выручить гораздо больше. Но потом ее кольнуло чувство вины. Картер, конечно, был отпетым негодяем, но теперь он мертв. Казнен за преступление, которого никогда не совершал, и виновата в этом Гласс.

В прошлом году Гласс с ужасом обнаружила, что беременна. Законы Колонии, касающиеся контроля за рождаемостью, были очень жестоки. За такое преступление несовершеннолетних отправляли в тюрьму, а всех, кто старше восемнадцати, казнили. Гласс отчаянно пыталась уберечь Люка от наказания и изо всех сил скрывала свое положение. Но, когда все открылось и ее арестовали, она должна была назвать имя отца. Гласс понимала, что, скажи она правду, девятнадцатилетний Люк будет тут же казнен. Запаниковав, она объявила вторым виновником человека, который вгонял ее в дрожь и все равно рано или поздно столкнулся бы с карающим законом — Картера.

Люк ничего об этом не знал. Никто на Уолдене и понятия не имел, почему Картера вдруг увели посреди ночи. Во всяком случае, Гласс была в этом убеждена, пока два дня назад Камилла, подруга детства Люка и его бывшая пассия, не стала шантажировать Гласс. Камилла угрожала, что раскроет тайну казни Картера, если Гласс не станет во всем ей подчиняться. Протеиновой пасты было до смешного мало, но Гласс заметила, что Люк положил ей куда больше, чем себе. Преимущество мизерных порций заключалось в том, что они позволяли Гласс любоваться росписью на тарелках.

На одной на фоне Эйфелевой башни была изображена влюбленная парочка, на другой та же самая парочка выгуливала в парке собаку. Люк не знал истории своих реликвий, но Гласс нравилось фантазировать, что его предки заказали эти тарелки во время медового месяца, а потом взяли с собой на борт корабля, как дорогой сердцу сувенир. Помнится, Уэллс как-то был одержим книгой о знаменитом кораблекрушении.

Там все надели лучшие одежды и, пока корабль шел ко дну, слушали классическую музыку. Гласс гордилась тем, что знает этот факт из земной истории, но, вместо того чтобы заинтересоваться, Люк поморщился.

Хоть Совет и бросил на верную смерть Уолден и Аркадию, на головном корабле, Фениксе, еще были запасы кислорода. Чтобы быть с Люком, Гласс сбежала с безопасного Феникса на Уолден. Теперь Гласс чуть было не поморщилась, едва сдержавшись.

Когда она проникла на Уолден, бывшая девушка Люка, Камилла, потребовала показать ей, как можно пробраться с корабля на корабль. Гласс заколебалась, зная, что охранники могут и пристрелить тех, кто незаконно вторгается на Феникс сейчас, когда крытый мост заблокирован.

Тогда Камилла шепнула ей на ухо самую страшную угрозу, которую только можно вообразить: Гласс понятия не имела, как экс-подружке Люка удалось вызнать ее тайну, но не стала тратить время на выяснения и рассказала о вентиляционных коридорах, соединяющих Уолден и Феникс.

Он умолял Гласс вернуться на Феникс с Камиллой, но та отказалась. Если охранники не патрулируют Феникс, ты вернешься и сообщишь об этом мне. Гласс на миг замерла, вглядываясь в лицо Люка и стараясь понять, искренни ли его слова. Может, это просто уловка, чтоб спровадить ее на безопасный Феникс, а потом как-нибудь заткнуть вентиляционный коридор и не дать ей вернуться обратно?

Гласс взяла его за другую руку и сжала ее. Оба они знали, что и на Фениксе их жизнь продлится ненамного дольше. Колония вот-вот развалится, и Феникс тоже останется без кислорода. Вообще-то Гласс не удивилась. Связь Колонии с сотней несовершеннолетних заключенных, отправленной на Землю для того, чтобы проверить тамошний уровень радиации, прервалась. На самом деле подростков было не сто, а девяносто девять, потому что сотой должна была стать сама Гласс, которая сбежала перед самой отправкой.

Сердце кольнуло, когда она подумала об Уэллсе. Вот он-то как раз участвовал в этой миссии. Он всегда мечтал отправиться на Землю…. Гласс вспомнила, как Уэллс затевал в спортивном зале игры в гладиаторов; это было, когда он увлекался Древним Римом.

И как она изображала гориллу-людоеда, когда они играли в исследователей джунглей за кабинетом отца Уэллса. Гласс надеялась, что ее друг по-прежнему жив, что на него не напали плотоядные гориллы… и что он не умирает медленно от радиации.

Это было бы еще хуже. Люк протянул руку и скользнул пальцами по цепочке с медальоном, который он подарил Гласс на их годовщину. Понять, сколько прошло времени и не пора ли часовым сменяться, ночью было невозможно, и Уэллсу оставалось лишь строить догадки. Суставы разболелись, значит, он караулит лагерь минимум часа четыре. Но когда он отправился будить Эрика, то обнаружил этого аркадийца уютно свернувшимся калачиком возле Феликса. На лице парня было такое умиротворенное выражение, что Уэллс не смог заставить себя потревожить его.

Тихонько закряхтев, Уэллс потянулся, вскинув руки к небу, и переложил копье из одной руки в другую. Не оружие, а посмешище это копье. Стрела, убившая Ашера, была выпущена со смертоносной точностью. Если стрелок-наземник вернется и выберет своей целью Уэллса, шансов у него не будет. К счастью, было слишком темно, и она не могла разглядеть на лице Уэллса гримасу раздражения.

Кендалл с едва слышным вздохом развернулась и побрела обратно к хижине. Когда Уэллс услышал, как за ней закрылась дверь, он снова переключил внимание на кромку леса. Он очень устал, и ему приходилось стараться изо всех сил, чтобы не дать опуститься неправдоподобно отяжелевшим векам.

Чуть позже — может, прошла минута, а может, час — из тени появилась какая-то фигура. Уэллс моргнул, ожидая, что та исчезнет, но она лишь увеличилась. Уэллс подобрался, поднял копье и открыл было рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, но фигура приблизилась, стала видна лучше, и слова застряли у парня в горле.

Он, покачиваясь, брел к хижинам, неся на руках кого-то безвольно обмякшего. На миг Уэллс подумал, что это Октавия, но потом даже в темноте безошибочно узнал эти рыжевато-белокурые спутанные волосы. Он узнал бы их где угодно. Уэллс рванулся вперед и подоспел к ним, когда Беллами упал на колени.

Его лицо покраснело, он судорожно дышал, но все же сумел удержать Кларк и передать ее с рук на руки Уэллсу. Это все, что нужно было услышать Уэллсу.

Крепко прижимая Кларк к груди, он побежал с ней к хижине-лазарету. Этот крошечный домик был набит спящими — на сохранившихся после пожара одеялах и походных кроватях лежало полдюжины ребят. Не обращая на них внимания, Уэллс усадил Кларк на одну из опустевших походных кроватей, задохнувшись, когда ее голова свесилась набок. Он положил руку на плечо девушки и тихонько потряс ее:. Те поднялись на ноги и в сонном недоумении смотрели на Кларк.

Когда все до единого постояльцы хижины были бесцеремонно выдворены за дверь, Беллами побрел к Уэллсу, который лихорадочно рылся в медикаментах. Уэллс расшвыривал бинты и ампулы, молясь, чтобы среди них был антидот, и чтобы он смог этот антидот узнать. Уэллс проклинал себя за то, что так мало занимался биологией. Он проклинал себя и за то, что плохо слушал Кларк, когда она рассказывала о своих занятиях медициной, вместо этого любуясь блеском ее глаз.

А теперь вот эти глаза могут погаснуть навеки. Уэллс резко обернулся и увидел, что Беллами сидит возле Кларк на корточках и отводит с ее бледного лица спутанные волосы. Эта картина немедленно воскресила в Уэллсе ярость, которую он испытал, когда увидел, как Беллами целует Кларк в лесу.

Уэллс снова повернулся к аптечке, уговаривая себя сохранять спокойствие. Взгляд его зацепился за оранжевый пузырек, и парень чуть не рухнул на землю от облегчения. Несколько лет назад в Эдем-Холле выступала с лекцией группа ученых.

Они разрабатывали универсальное противоядие, препарат, который повысил бы шансы на выживание человечества, когда оно наконец вернется на Землю. Ведь, мало того что люди Колонии лишились природного иммунитета, так еще, вполне вероятно, множество земных растений и животных мутировало, и старые антидоты, скорее всего, теперь бесполезны. Кларк слушал эту лекцию целую жизнь назад, еще до знакомства с Кларк и до того, как Вице-канцлер заставил ее родителей ставить опыты на людях, чтобы узнать, как воздействует на них радиация.

Он вынужден был присутствовать на этом мероприятии в качестве сына Канцлера, ни минуты не думая, что когда-нибудь ступит на Землю. И тем более уж о том, что ему придется при помощи этого противоядия спасать жизнь любимой девушки.

Набрав в шприц жидкость из пузырька, Уэллс поднес иглу к вене на руке Кларк и застыл. В сердце билась тревога. Что, если он напутал с лекарством?

Или сделал что-то неправильно, и в кровь Кларк попадет смертельно опасный пузырек воздуха? Хоть ему и мерзко было себе в этом признаться, он не мог вынести мысль, что Кларк будет спасена благодаря Беллами. По его, Уэллса, вине она оказалась на Земле в первой партии колонистов, но она не умрет из-за него. Он одним движением проткнул шприцем тонкую кожу и нажал на поршень, загоняя антидот в вену, а потом взял девушку за руку и шепнул:.

Пожалуйста, останься со мной. Вскинув глаза, Уэллс увидел, что веки Кларк трепещут, поднимаясь. Он перевел дух; его даже слегка качнуло, так закружилась от облегчения голова. Уэллс напрягся в ожидании мгновения, когда она вспомнит все, что случилось, и ее лицо исказится ненавистью.

Но глаза Кларк вновь закрылись, а губы растянулись в слабой улыбке. Уэллс поднялся, взял с одной из походных кроватей одеяло и осторожно укрыл Кларк. Беллами все еще неподвижно стоял у него за спиной, не сводя глаз со съежившейся девичьей фигурки.

Кларк, при всей ее огромной силе духа, казалась во сне совсем юной… и хрупкой. Уэллс собственнически ощетинился, но обнаружил, что сказать ему нечего. Он был благодарен Беллами за спасение Кларк, однако мысли о том, что могло произойти между этим парнем и любимой за прошедшие двое суток, причиняли боль.

Вздохнув, он лег на пол. Мы нашли ее следы, но какие-то… чудные. Уэллс рассказал обо всем, что произошло с тех пор, как Беллами и Кларк покинули лагерь: Как выжили в Катаклизме? И какого хрена этим… этим наземникам…. Может, они защищают свою территорию. Может, это было предупреждение. А когда мы не ушли после этого, они убили Ашера, показывая, что не шутят. Уэллс открыл было рот, намереваясь повторить неопределенную отговорку, которую произносил уже несчетное количество раз, чтоб предотвратить панику, но встретился взглядом с Беллами и понял, что изощряться незачем.

Она так и не пошевелилась, но ее лицо было спокойным, а дыхание — ровным. Я присмотрю за этой спящей красавицей и, если что, дам тебе знать. А вот тебе не помешает отдых. У тебя совершенно измученный вид. Парни некоторое время молча смотрели друг на друга, а потом Беллами со стоном потянулся, подняв руки вверх и раскинув ноги:. Они сидели молча, избегая смотреть друг на друга, и меняли позы, только чтобы глянуть на Кларк, если та переворачивалась или вздыхала во сне.

Ночь все тянулась, и ребята, ночевавшие в лазарете, попытались вернуться в свои постели, но Уэллс снова их выставил. Конечно, заставлять людей спать под открытым небом, когда в хижине есть место, было не совсем правильно, но Уэллс боялся потревожить Кларк.

После того, через что ей пришлось пройти, это было бы совершенно лишним. Уэллс не знал точно, сколько прошло времени. В щели между бревен стал просачиваться свет, когда громкий стук вырвал его из дремоты и заставил вскочить на ноги. Беллами вскинул голову и сонно спросил:. Уэллс, не отвечая, выскочил из хижины.

На поляне было тихо и спокойно. Изгнанный из лазарета народ присоединился к остальным ребятам, ночевавшим вокруг костра. Казалось, все они еще спят. Уэллс совсем было собрался вернуться в хижину, но тут его внимание привлекло какое-то движение у края опушки.

Кто-то мелькнул за деревьями и бегом устремился в глубь леса — невысокая жилистая фигура в черном. Не раздумывая, Уэллс устремился следом, почти летя над неровной, испещренной корнями землей. Он нагнал нарушителя и с криком бросился на него, крякнув, получив коленом под дых, но все же сумел прижать чужака к земле. Это был один из них — наземников.

Кровь Уэллса так пульсировала в венах, что потребовалось время, чтобы как следует разглядеть обездвиженного противника, зеленые глаза которого яростно смотрели на него. Беллами было плевать, что наземник оказался девчонкой. Во-первых, это шпионка, во-вторых — враг. Она из числа тех, кто убил Ашера и похитил его сестру. В глазах девушки светился страх, на лицо свисали перепачканные во время борьбы черные волосы.

Беллами, упав на колени рядом с Уэллсом, тоже вцепился в пленницу. Нельзя позволить, чтобы она удрала, не рассказав, где Октавия. Беллами вывернул ей руку: Мы же еще ничего не знаем. Может, она ни при чем…. Прежде чем что-то делать, надо…. Беллами не беспокоила возможная радиоактивность пленницы, пусть у нее хоть гребаные крылья растут. Он хотел только выяснить, где его сестренка. Глаза пленницы сузились, и она попыталась ударить его коленом, но он увернулся.

Беллами злобно посмотрел на Уэллса, чувствуя, как в нем вздымается волна ярости. В этом нет ничего хорошего. Чем дольше они будут тут стоять, тем дальше успеют увести Октавию. Можно подумать, сын Канцлера тут все решает!

Когда ребята начали прислушиваться к мнению Уэллса, Бэллами совершенно не возражал: Но это вовсе не значит, что Уэллс может поступать с пленницей как ему заблагорассудится, ведь эта девчонка — единственная ниточка к сестре. Дрова кончились еще прошлой ночью, и никто не решался за ними идти.

Уэллс сходил бы сам, но он был занят тем, что рыл могилу. Кроме него и высокого молчаливого парня с Аркадии по имени Эрик, других добровольцев на эту работу не нашлось. Ей было всего тринадцать, но она и на них не выглядела.

Во всяком случае, до недавних событий. Уэллс помнил, как помогал ей после крушения, и ее круглые щечки были в слезах и пепле.