хорошая вода нина гернет

..

Menu

Post Page

07.12.2014 Милен 0 комментариев

У нас вы можете скачать книгу книга управление дикостью в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Это было новостью для меня, но опять же, Малик всегда был тихой натурой. И я не думала, что он был тем типом людей, который не призвал бы политическую пользу, если это абсолютно необходимо. Проблемы или нет, но в Доме Кадогана всегда находилось время для саркастических замечаний. Из-за помощи нам в расследовании мятежей, МакКетрик нацелился на него. Дом дедушки забросали зажигательными бомбами, и его задело взрывом. Он восстанавливается, но все еще находится в больнице.

Для меня он был большим отцом, чем мой настоящий отец. И хотя его защищают, я чувствовала себя виноватой, бросая его, в то время как он вышел из строя. Малик остается за главного. И как вам известно, он становится невероятно одаренным Мастером, когда я… не в форме. В толпе раздались понимающие смешки. Для Малика это было не первое родео в роли Мастера, он уже выполнял эту работу, когда Этана не было в живых.

Это может и не сработать. Мы делаем ставку на то, что Диана Ковальчук достаточно политически амбициозна, чтобы не связываться с семьей Брекенриджей. Этот гамбит [1] может оказаться неверным. В любом случае, наши отношения с Чикаго ухудшатся, прежде чем все наладится. Но это мы, и мы останемся вампирами Кадогана. Он выгнул бровь, привычка, которую он часто использовал, и она обычно производила нужный эффект.

Улыбающиеся и должным образом отчитанные, вампиры разошлись, произнося слова прощания их Сеньору, проходя мимо него. Марго, блестящий шеф-повар Дома, сжала мою руку, а затем направилась по коридору к кухне. Мы не смогли убедить ее задержаться. Это была еще одна щекотливая ситуация.

Кадоган больше не был членом Гринвичского Совета, организации, которая правила Северо-Американскими и Западно-Европейскими Домами вампиров. Мормонт был одним из его членов. ГС не был другом Дома Кадогана, и они, видимо, не могли игнорировать тот факт, что в настоящее время мы были ответственны за гибель двух их членов.

В то время как мы не были обеспокоены их мнением о нас, они создали сильных и опасных врагов. Лакшми, одна из оставшихся членов ГС, ехала в Чикаго, чтобы вынести свой вердикт. Это вероятно поможет, так как она была одной из наиболее здравомыслящих членов ГС, но странно, что она направлялась сюда, в то время как Дариус Вест, глава ГС, остался под радаром в Лондоне. Он был политическим ничтожеством с тех пор, как был атакован вампиром убийцей.

Мы предполагали, что это лишило его уверенности. Как выяснилось, Лакшми также была другом Красной Гвардии, тайной организации, которая следила за Домами и их Мастерами. Я была новичком в этой организации, в паре с капитаном охраны Дома Грей, Джонахом. Лакшми предоставила конфиденциальную информацию об интригах в ГС, в обмен на ее помощь, я пообещала ответить услугой за услугу. Разумеется, она постарается получить долг, этим вампиры отличаются от остальных.

Она может законно потребовать компенсации, но это можно обсудить, когда мы разберемся с городом. Она не сдвинется с места. Мы жили в Чикаго, это означало, что найти место для стоянки машины вне улицы было сложным делом и являлось предметом зависти.

Дойти до завидной парковки Дома можно было через подвал, поэтому мы направились вниз. Этан ввел код на панели безопасности, расположенной на двери и шагнул в подвал, но когда тяжелая дверь закрылась позади нас, он бросил свою сумку с вещами и схватил меня за руку. Он не стал ждать моего ответа, застав меня врасплох, его рот оказался на моем, его руки на моей талии, неожиданно настойчивые. Он поймет, как всегда. Я просто хочу, чтобы не нужно было просить его понять.

Я жестом указала на сверкающую серебристую пулю, которая стояла на месте посетителей Дома, антикварный родстер Мерседес, который купил мне Этан у самого лидера Стаи. Она была милой и отлично восстановленной, и я назвала ее Манипенни. Она все еще была зарегистрирована на имя Габриэля, который, казалось, нашел лучший способ передвижения, чем машина Этана. Но, поскольку у него был стаж вождения больше, чем у меня, и мы очень торопились, я протянула ему ключи.

Глаза Этана расширились от восторга. Он пытался купить Манипенни в течении многих лет и, вероятно, хотел посидеть за рулем еще дольше. То, что у Брекенриджей были деньги, нельзя было отрицать, когда каждый мог лицезреть их роскошное поместье в Лоринг-Парке. Чикаго был мегаполисом, ограниченным водой с одной стороны и фермерскими хозяйствами с другой. Внешне Лоринг-Парк соответствовал последним, шикарный пригород среди покатых зеленых холмов, недалеко от шума Второго Города [3].

Сам Лоринг-Парк был небольшим и опрятным городком, с центральной площадью и симпатичными торговыми центрами, район недавно развитый и украшенный уличными фонарями из темного железа и большим количеством зелени. Зимний карнавал уже открыл лавку на парковке, и местные жители, несомненно уставшие от зимы, толкались среди игр и небольших аттракционов.

Оставались месяцы до того, как свежая трава пробьется сквозь слой старой засохшей травы, но снег почти растаял. Это была странная зима для северо-восточного Иллинойса — погода постоянно менялась от пронизывающего мороза до приблизительно мягкого холода. Поместье находилось в нескольких километрах от центра города, на гребне высокого, покатого холма.

Дом с башнями, окнами и этажами комнат, был смоделирован после Билтмора [4] и был окружен пологими холмами с аккуратно подстриженной травой; задняя лужайка клонила вниз в лес.

Мы подогнали машину к двери, огороженной каменной аркой, и вышли, гравий хрустел под ногами. Ночь была темной и безлунной; воздух был насыщен древесным дымом и магией. Высокий, темноволосый мужчина прорвался через дверь, и волна колючей, раздраженной магии следовала за ним, как накатывающая волна. Он был широкоплечим, и вышел с поднятой рукой, тыча в нас пальцем. Сейчас ему было лет тридцать, но в юности он был футболистом, и не утратил мускулатуру, или, по-видимому, тестостерон.

Папе Бреку следует обратить на это внимание. Мужчина, который стоял там, был высоким и худощавым, с темными волосами, которые спадали ему на лоб и с блеском в его стальных глазах. Это был Финли Брекенридж, второй по старшинству из мальчиков Бреков. Было еще два других — Ник, тот, с которым я встречалась, сейчас журналист, и Джейми, самый младший. Я догадалась, что Финли и Майкл были посреди спора относительно решения их отца позволить нам остаться.

Финли сделал еще один шаг наружу, руки небрежно засунуты в карманы брюк, но его глаза были невозмутимыми, тело подтянутым, готовым к действию. Майкл шагнул к нам. Будучи хорошим охранником, я двинулась, чтобы преградить ему путь к Этану.

Он остановился, свирепо посмотрел сверху вниз на меня. Его тон был пропитан ненавистью, и магия, которая пролилась из его тела, была откровенно презрительной. Угроза начала ускорять мою кровь, но мой голос был спокойным. Мы были гостями, в конце концов. Добро пожаловать и все такое. Он обошел меня и гордо пошагал вокруг дома, оставляя за собой запах дорогого парфюма.

Заявление было вызовом, неудачно замаскированными любопытством и улыбкой, которая не тронула его глаза. Я считаю, что у нее нет никаких претензий. Его тон был спокойным, выражение лица невозмутимым. Если он был раздражен вопросом, то не собирался позволять увидеть это Финли.

Несмотря на то, что мой дедушка был копом, отец был одержим деньгами. Наверно, не удивительно, что они были хорошими друзьями с Папой Бреком. Вы получили разрешение остаться от большого парня, но он провел границу в отношении вашего пребывания в доме.

Финн указал на гравийную дорожку, которая вела от дома к группе дополнительных строений. Этан не выглядел впечатленным нашим смещением из главного дома, что прозвучало звоночком о сверхъестественной мелочности. Но мы были здесь, потому что у нас не было лучшего варианта. Я подумала, что лучше не смотреть дареному коню оборотню?

Домик для гостей был небольшим кирпичным зданием, стены отмечены темно-зелеными ставнями вокруг окон, которые некогда были дверьми для машин или карет. Здание было как раз позади главного дома, совершенно невидимое с дороги и подъездной аллеи.

Домик для гостей мог бы оскорбить Этана, но это будет безопасным местом, чтобы провести несколько спокойных ночей в бегах. Приглашение не было необходимым — эта специфическая часть вампирских мифов была на самом деле мифом — но мы предпочли не нарушать прав владения. Домик для гостей был оборудован как небольшая квартира, с паркетными полами, красочной мебелью и оформлением, и потолком, разделенным большими дубовыми балками.

Там была гостиная и небольшая кухня, и дверь, которая вела, как я предположила, в спальню. Брексы не пожалели расходов на убранство. Книги и орхидеи были расположены на журнальном столике, безделушки расставленные там и сям, одна стена покрыта смесью линейной графики и картин в позолоченных рамах. Также есть интерком, если у вас возникнут проблемы. Финн нажал кнопку на панели. Сегментированные ставни опустились на окна, полностью их закрывая. С такой защитой в этом месте, мы были в безопасности от солнечного света и налетчиков.

И при всем уважении, как мы уже наглядно продемонстрировали, у вашей семьи нет никаких причин быть с нами враждебными. Я враждебен по отношению к тебе. Я тебя не знаю, за исключением того, что ты втянул ее в мир, который беспокоит ее отца и положил ее дедушку в больницу. Такая точка зрения была раздражающей, так как факты были ошибочными.

Мой дедушка был Омбудсменом еще до того, как я стала вампиром, и я не стала бы вампиром без вмешательства моего отца. Не то, чтобы Финли нужны были подробности.

Этан приподнял бровь, когда Финли скользнул взглядом по вложенным в ножны катанам в наших руках. Он подошел ко мне с беспокойством в глазах. Протянул связку ключей, которую я взяла, наши пальцы соприкоснулись.

Он мог сыграть вежливость, но был так же зол, как и Майкл. Он выплеснул в воздух магию, которая послала электрическую вибрацию по моим пальцам. Я фыркнула, затем подошла и заперла дверь. В конце концов, я несла ответственность за безопасность Этана. Не то, чтобы дверной засов мог хорошо сработать против длительных атак.

Я не думала, что группы захвата, паранормальные или другие, набросились бы на нас при свете дня, но полагала, что нам не стоило идти на риск. Я оглянулась на Этана, который снял свой пиджак и повесил его на спинку ближайшего стула. Когда мы были моложе, и я проводила здесь лето, мы с Ником, иногда и с Финном, играли вместе в лесу. Поэтому все получалось так, как планировал мой бенефактор. Благодаря контролю я мог выполнять самые идиотские требования этого типа.

Ведь обычно в подобной ситуации мы тратим львиную долю своей энергии на переживания, обусловленные нашим чувством собственной важности. Любой человек, у которого есть хоть на йоту гордости, лопнуть готов, когда его заставляют чувствовать себя полнейшим ничтожеством.

Я с радостью выполнял все, что он требовал. Я был весел и силен. И мне было наплевать на гордость и страх. Я вел себя там как безупречный воин. Затем дон Хуан объяснил, что, согласно стратегическому плану бенефактора, он не стал испытывать чувство жалости к себе, как делал раньше.

Вместо этого он немедленно приступил к работе по выяснению сильных и слабых черт управляющего, а также особенностей его поведения. Он обнаружил, что самыми сильными сторонами этого человека были его склонность к насилию и дерзость. Он выстрелил в дона Хуана среди бела дня на глазах у множества свидетелей. Огромной же слабостью управляющего было то, что ему нравилась его работа, и он ни в коем случае не пошел бы ни на что, грозившее ему увольнением.

Поэтому ни при каких обстоятельствах он не стал бы убивать дона Хуана в пределах усадьбы днем. Еще одной слабостью этого человека была семья. У него были жена и дети. Они жили в лачуге недалеко от усадьбы. Новые видящие считают, что совершенный мелкий тиран не должен иметь ни одной черты характера, которая смягчала бы его тиранические свойства.

Но все же я был счастлив. Стратегия моего бенефактора была той силой, которая позволяла мне проживать день за днем не впадая в ненависть к этому типу.

Я знал, что жду, и знал, чего я жду. Дон Хуан добавил, что, в соответствии со стратегическим планом бенефактора, он должен был систематически изводить управляющего, пользуясь как прикрытием кем-либо более могущественным, чем тот. Так видящие времен Конкисты использовали в качестве прикрытия католическую церковь.

Обычный священник в те времена иногда оказывался могущественнее дворянина. Дону Хуану прикрытием служила дама, взявшая его на работу.

Он попросил у нее ладанку с изображением ее святого покровителя, чтобы молить небо о ее здоровье и благополучии. А когда по вечерам я убедил слуг молиться со мною, его едва не хватил удар. Я думаю, именно в тот момент он принял решение прикончить меня. Позволить мне продолжать в том же духе он не мог. В качестве контрмеры я организовал всех слуг в доме на поочередное всенощное бдение.

Хозяйка решила, что во мне есть задатки исключительно набожного человека. Сам же я с этого дня перестал спать крепко и больше не ложился в свою кровать. Каждую ночь я забирался на крышу. Оттуда мне было видно, как дважды управляющий повсюду искал меня среди ночи.

И глаза его при этом были глазами убийцы. Каждый день он заставлял меня чистить стойла жеребцов в надежде, что в конце концов один из них зашибет меня насмерть. Но я соорудил щит из толстых досок, за которым прятался во время работы, отгораживая один из углов стойла. Тот тип об этом не знал, потому что не выносил лошадей, что было, кстати, еще одной его слабостью. Как оказалось впоследствии, именно это слабое место стало для него смертельным.

Контроль, дисциплина и выдержка подобны плотине, за которой все накапливается. Управляющий знал лишь насилие, посредством которого он и терроризировал всех.

Когда же он не мог его применить, он становился почти беспомощным. Дон Хуан знал, что управляющий не отважится убить его прямо перед домом, поэтому однажды он публично оскорбил управляющего в присутствии множества людей и на глазах у хозяйки. Дон Хуан назвал его трусом, который до смерти боится жены хозяина. Это было частью стратегического плана, разработанного бенефактором: Неожиданное всегда происходит именно так.

Нижайший и покорнейший из рабов внезапно поднимает тирана на смех, издевается над ним, выставляет его идиотом в глазах тех, чье мнение для тирана имеет решающее значение.

И затем ускользает, не давая тирану возможности отомстить. Далее дон Хуан рассказал, что, когда хозяйка ушла в дом, управляющий с приятелями позвали его на задний двор, якобы для того, чтобы дать какую-то работу.

Управляющий был очень бледен, он буквально побелел от злости. По его тону дон Хуан сразу же догадался, что тот собирается делать на самом деле. Дон Хуан сделал вид, что идет, но вместо того, чтобы отправиться на задний двор, неожиданно побежал к конюшне. Дон Хуан рассчитывал, что лошади поднимут неимоверный шум, и хозяева выйдут из дома посмотреть в чем дело. Он знал также, что управляющий не дерзнет его застрелить.

Это произвело бы слишком много шума, а страх управляющего потерять работу был сильнее всех прочих побуждений. Я мгновенно спрятался за своими досками. Жеребцу достаточно было лишь раз его лягнуть, чтобы навсегда положить конец этой истории. И благодаря им добился успеха. Я ни разу не пожалел себя и ни разу не раскис от бессилия.

Я был радостен и спокоен. Мои контроль и дисциплина были совершенны как никогда прежде, и я на непосредственном опыте постиг, что безупречный воин может извлечь из выдержки и чувства времени. И я ни разу не пожелал смерти этого человека.

Выдержка означает сдерживание с помощью духа того, в неизбежном приходе чего воин полностью отдает себе отчет. Но это не значит, что воин ходит вокруг да около, строя козни с целью кому-то навредить или свести с кем-нибудь счеты. Выдержка есть нечто независимое. Ряды их тогда сильно сократились. Ведь мелкие тираны в те времена могли убить кого угодно просто от нечего делать, по прихоти. Под действием такого прессинга видящие достигали грандиозных состояний. Чтобы найти новые пути, выжившим тогда видящим приходилось в предельном напряжении то и дело превосходить самих себя.

В чем он заключается, ты постепенно поймешь по мере того, как мы будем изучать искусство осознания. Очевидно, что в наше время у воина всегда имеется шанс восстановить силы и начать сначала. Но есть и другая сторона этой проблемы. Поражение, нанесенное крошечным тиранишкой, не смертельно, но опустошительно.

И в переносном смысле уровень смертности воинов почти такой же, как и прежде. Я хочу сказать вот что: И я рассматриваю это как высокий уровень смертности.

На следующий день мы с доном Хуаном отправились пройтись по дороге, ведущей в Оахаку. Было два часа пополудни, и дорога была пустынна.

Мы неторопливо прогуливались, когда дон Хуан неожиданно заговорил. Он сказал, что разговор о мелких тиранах был не более чем введением к теме осознания. Я заметил, что этот разговор, тем не менее, заставил меня совершенно по-новому взглянуть на вещи. Дон Хуан попросил объяснить подробнее, что я имею в виду. Я ответил, что это связано с нашим давним спором по поводу индейцев яки.

Тогда, несколько лет назад, в ходе объяснения учения для правой стороны, он пытался рассказать мне о тех преимуществах, которое давало индейцам яки положение угнетенных. Я страстно спорил в тот раз, утверждая, что, живя в столь ужасающих условиях, они не могли иметь никаких преимуществ.

Потом, когда я был уверен, что он собирается отстаивать свою точку зрения, он вдруг согласился. Он сказал что условия, в которых живут индейцы яки, действительно катастрофичны. Но тут же добавил, что бесполезно особо выделять условия жизни индейцев яки, поскольку человек вообще живет в ужасающих условиях.

А что касается индейцев яки, то им в известном смысле даже повезло. Их угнетают, и благодаря этому некоторые из них имеют возможность в конце концов оказаться победителями. Я немедленно разразился потоком политических лозунгов. Я вообще не понял его точку зрения. Он еще раз попытался объяснить мне понятие мелкого тирана, но тогда эта идея как-то прошла мимо моего понимания.

И только теперь все стало на свои места. И в итоге, когда в повседневной жизни отношение мое ко всему начало изменяться, я не отдавал себе отчета, почему это происходит.

Меня всю жизнь кто-нибудь угнетал, поэтому я был воистину зол на своих угнетателей. Можешь себе представить мое удивление, когда я вдруг обнаружил, что ищу компании мелких тиранов. Я думал, что потерял рассудок. Мы подошли к месту, где сбоку от дороги были большие валуны, наполовину засыпанные давним оползнем. Дон Хуан направился к ним и опустился на плоский камень.

Мне он сделал знак сесть напротив. Затем без дальнейших предисловий он приступил к объяснению искусства овладения осознанием. Для облегчения усвоения эти истины были сформулированы в определенной последовательности. Овладение искусством осознания состоит в усвоении всей этой последовательности. Первая из истин заключается в том, что в мире нет отдельных объектов, которые существуют сами по себе, хотя мы, сообразно своему опыту, воспринимаем наш мир как мир предметов и явлений. На самом же деле мир отдельных объектов и явлений не существует.

Есть лишь единая вселенная, образованная эманациями Орла. Однако прежде чем рассказать мне об эманациях Орла, дон Хуан счел необходимым остановиться на понятиях известного, неизвестного и непознаваемого. Он сказал, что основная часть истин об осознании была открыта видящими древности. Однако последовательность, в которой они располагаются, разработали новые видящие. Ибо вне данной последовательности эти истины почти непостижимы.

Дон Хуан сказал, что древние видящие не пытались найти тот порядок, в котором должны располагаться истины об осознании. Это стало одной из их величайших ошибок, имевшей роковые последствия. Заключались эти последствия в том, что древние видящие решили: Исправить эту ошибку удалось только новым видящим. Они нашли границы и дали определения. Неизвестным они назвали то, что скрыто от человека неким подобием занавеса из ткани бытия, имеющей ужасающую фактуру, однако находящееся, тем не менее, в пределах досягаемости.

В некоторый момент времени неизвестное становится известным. Непознаваемое же суть нечто неописуемое и не поддающееся ни осмыслению, ни осознанию. Непознаваемое никогда не перейдет в разряд известного, но тем не менее оно всегда где-то рядом, оно захватывает и восхищает нас своим великолепием, и в то же время грандиозность и безграничность его приводят нас в смертельный ужас.

Перед лицом неизвестного человек отважен. Неизвестное обладает свойством давать нам надежду и ощущение счастья. Человек чувствует себя сильным, дерзким и бодрым. И даже беспокойство, при этом возникающее, действует благотворно. Но когда принимаемое за неизвестное оказывается непознаваемым, результаты бывают катастрофическими. Видящий чувствует, что истощен и вконец запутан.

Им овладевает глубочайшая подавленность. Тело теряет тонус, ясность и уравновешенность улетучиваются. Ведь непознаваемое не дает энергии. Оно находится вне пределов досягаемости человеческого существа, в области, вторгаться в которую не следует ни бездумно, ни даже с величайшей осмотрительностью.

Новые видящие поняли, что даже за намек на контакт с непознаваемым приходится платить поистине непомерную цену. Дон Хуан объяснил, что новым видящим пришлось продираться сквозь почти непреодолимые дебри старой традиции. Поэтому за отправную точку они взяли следующую установку: Древние видящие были мастерами по части заблуждений и безосновательных догадок.

Прежде всего они вообразили, что их мастерство в видении дает им гарантию безопасности. Они решили, что они неприкосновенны. И они думали так до тех пор, пока завоеватели не сокрушили их, предав большинство из них жуткой мучительной смерти. У древних видящих не было никакой защиты, кроме полной убежденности в своей неуязвимости.

Новые видящие не стали тратить время попусту на попытки разобраться, в чем ошибка. Вместо этого они взялись за исследование неизвестного, чтобы определить, в чем различие между неизвестным и непознаваемым. Постоянная практика видения позволила новым видящим обнаружить, что неизвестное и известное в принципе составляют одно целое, поскольку и то и другое лежат в пределах возможного для человеческого восприятия.

В некоторый момент видящий может покинуть сферу известного и войти в неизвестное. То же, что находится за пределами потенциальных возможностей нашего восприятия, суть непознаваемое. И способность отличать его от неизвестного имеет критическое значение.

Если видящий путает их, то, столкнувшись с непознаваемым, он оказывается в крайне незавидном положении. На самом же деле они просто столкнулись с вещами, лежащими вне пределов человеческого постижения. Однако это им и в голову не приходило, что с их стороны оказалось чудовищной ошибкой, за которую они дорого заплатили. Ведь именно его понимание и лежит в основе всех достижений новых видящих. Далее дон Хуан рассказал о том, что видение явилось критическим элементом как в разрушении мира древних видящих, так и в формировании нового подхода.

Именно посредством видения новые видящие открыли некоторые неопровержимые факты, из которых последовал целый ряд выводов, совершивших революцию во взглядах видящих на природу человека и мира. Благодаря этим выводам появилась возможность для начала нового цикла, и были эти выводы именно теми истинами об осознании, которые излагал мне дон Хуан.

Он предложил прогуляться к центру города и побродить по площади. По пути речь зашла о технике и приборах для точных измерений. Дон Хуан заметил, что приборы являются всего лишь продолжениями наших органов чувств. Я же придерживался мнения, согласно которому некоторые приборы нельзя отнести к данной категории, поскольку они выполняют функции, на которые мы не способны по чисто физиологическим причинам.

На некоторое время дон Хуан погрузился в размышление, словно пытаясь решить, что сказать дальше. Потом он с улыбкой заговорил:. Мы полагаем, что имеем дело с миром объектов, однако он таковым не является. Дон Хуан замолчал, как бы оценивая впечатление, которое произвели на меня его слова. Я сказал, что согласен с ним, поскольку любой объект можно рассматривать как поле энергии.

Дон Хуан заметил, что с моей стороны это лишь чисто интеллектуальное приближение к истине. Его абсолютно не интересует мое согласие или несогласие. Ему нужно, чтобы я попытался постичь внутреннюю сущность этой истины.

Если бы ты умел их видеть, ты был бы видящим, и в этом случае ты сам мог бы объяснить все, что касается осознания.

Понимаешь, что я имею в виду? Затем он сказал, что умозаключения, полученные на чисто интеллектуальной основе, мало что способны изменить в нашей жизни. Мир не иллюзорен, как иногда утверждают, он вполне реален. Но в то же время он и нереален. Обрати на это особое внимание. Тут недостаточно просто принять к сведению, тут необходимо понимание. Но то, что именно мы воспринимаем, не относится к числу фактов, столь же однозначно установленных.

Ибо мы обучаемся тому, что и как воспринимать. Имеется нечто, воздействующее на наши органы чувств. Нереальная же часть суть то, что нам говорят об этом нечто наши органы чувств. Рассмотрим, к примеру, гору. Она имеет размер, цвет, форму.

Мы даже подразделяем горы на вполне определенные категории. И здесь все верно, за исключением одной детали. Нам никогда не приходит в голову, что роль наших органов чувств весьма поверхностна. Способ, которым они воспринимают, обусловлен особым свойством нашего осознания. Именно это свойство заставляет их работать так, а не иначе. Я начал было снова соглашаться с ним, но вовсе не потому, что мне этого хотелось, поскольку я не совсем ясно понимал, что он имеет в виду.

Это скорее была реакция на ситуацию. Я ощущал некую угрозу. Дон Хуан заставил меня замолчать. У меня, разумеется, есть более удачный термин, но для тебя он будет совершенно непостижим. Видящие утверждают, что мир объектов существует лишь постольку, поскольку наше осознание делает его таковым.

Но дон Хуан жестом остановил меня. Он объяснил, что одним из наиболее драматических откровений, оставленных нам в наследство древними видящими , было их открытие причины бытия всех существ, обладающих способностью воспринимать.

Все они существуют для того, чтобы накапливать осознание. Это открытие дон Хуан назвал колоссальным. Полушутя он спросил, могу ли я лучше ответить на вопрос о смысле жизни, вечно не дающий человеку покоя. Я немедленно занял оборонительную позицию и принялся спорить. Я сказал, что сам по себе этот вопрос лишен смысла, поскольку логический ответ на него невозможен. И вообще, говоря об этом, мы неизбежно придем к обсуждению религиозных доктрин, и сам вопрос, таким образом, неизбежно сведется к вопросу о вере.

Конечно, они были не столь практичны, как новые видящие, но их практичности все же хватало на то, чтобы знать, что именно они видели. Я же своим вопросом, который привел тебя в такое смущение, пытался подчеркнуть лишь одно: Каждая попытка неизменно сводится к вопросу о вере. Древние видящие пошли по иному пути.

И им удалось отыскать ответ, который не связан с одной только верой. Дон Хуан сказал, что древние видящие смогли увидеть неописуемую силу, являющуюся источником бытия всех существ, хотя для этого им и приходилось подвергать себя невероятным опасностям.

Эту силу древние видящие назвали Орлом, поскольку те немногие взгляды мельком, которые позволили им увидеть эту силу, создали у них впечатление, что она напоминает нечто похожее на бесконечно огромного черно-белого орла.

Они увидели, что именно Орел наделяет осознанием. Он создает живые существа таким образом, чтобы они в процессе жизни могли обогащать осознание, полученное от него вместе с жизнью. И еще они увидели, что именно Орел пожирает обогащенное осознание, отбирая его у существ в момент их смерти. Они увидели, как осознание живых существ отлетает в момент смерти и, подобно светящимся клубкам ваты, поднимается прямо к клюву Орла и им поглощается. И потому для древних видящих был очевиден факт: Дону Хуану потребовалось ненадолго отправиться куда-то по делам, поэтому он на время прервал свои объяснения.

Нестор отвез его в Оахаку. Провожая их, я вспомнил, что в начале нашего с доном Хуаном знакомства я воспринимал его заявления насчет поездок по делам как своего рода эвфемизмы. Я думал, что стоит за этим нечто совсем другое. У него действительно были какие-то дела в разных местах. Как-то раз я даже высказался насчет совершенства этих его перевоплощений.

И мы возвращались к этому моменту снова и снова. И действительно создавалось впечатление, что у дона Хуана нет слабых мест, нуждающихся в защите. Но в этот раз, пока он был в Оахаке, у меня все же возникла тень сомнения. Мне казалось, что оно действительно требует защиты, причем защиты весьма пристрастной. Я пытался заговаривать об этом с видящими из отряда дона Хуана, но они уклонялись от ответа, заявляя, что я нахожусь под карантином, поэтому подобного рода беседы со мной запрещены до тех пор, пока дон Хуан не закончит свое объяснение.

Эти истины были сформулированы и сведены воедино для того, чтобы облегчить воину путь к просветлению, а вовсе не затем, чтобы служить некими сентиментальными откровениями личной веры. И когда я говорил о том, что нагвалю нечего защищать, я, кроме всего прочего, имел в виду также и то, что нагваль лишен каких бы то ни было пристрастий и привязанностей. Я сказал дону Хуану, что, похоже, не следую его учению, поскольку буквально одержим описанием Орла и его действий.

Я снова и снова говорил о том, насколько устрашающее впечатление производит на меня эта идея. И факт, если хочешь знать, дьявольски жуткий.

Видишь ли, новые видящие не занимались игрой в идеи. Для видящих Орел настолько же реален, насколько реальны для тебя гравитация и время. И настолько же абстрактен и непостижим. Есть целые области науки, им посвященные.

Просто присутствие чего-то, как бы масса какого-то качества или состояния, давление, которое ослепляет.

Можно лишь мельком взглянуть на них, впрочем, как и на самого Орла. Это очевидно, и говорить тут не о чем. Видящий воспринимает Орла всем своим телом, всем своим существом. В каждом из нас присутствует нечто, способное заставить нас воспринимать всем телом. Видящие объясняют процесс видения Орла очень просто. Человек составлен эманациями Орла. Поэтому для восприятия Орла он должен обратиться к самому себе, к своим собственным составляющим. Вот тут и возникают сложности, связанные с осознанием: И в критический момент, когда эманации внутри и эманации вовне должны просто обнаружить взаимное соответствие, осознание вмешивается и принимается за построение интерпретаций.

В результате возникает видение Орла и его эманаций. Но в действительности ни Орла, ни его эманаций не существует. Уяснить же истинную сущность того, что существует на самом деле, не в состоянии ни одно живое существо. Я поинтересовался, почему источник эманаций назвали Орлом. Потому ли, что орлам вообще люди склонны приписывать важные свойства? И в результате орлам стали приписывать свойства, которыми они никогда не обладали. Но подобные вещи происходят всегда, когда впечатлительные люди берутся за то, что требует абсолютной уравновешенности.

Ведь среди видящих встречаются самые разные типы. Я хочу сказать, что существует масса сентиментальных глупцов, которые становятся видящими.

Человеческие существа, нелишенные множества слабостей, способны стать видящими. Это подобно тому, как иногда жалкие людишки становятся отличными учеными. Такие видящие забывают о том удивительном чуде, каковым является мир. И когда жалкий человек становится видящим , сам факт его способности видеть полностью захватывает его. Он воображает себя гением, считая, что все остальное не имеет значения. Чтобы прорваться сквозь почти непреодолимую расхлябанность обычного человеческого состояния, видящий должен обладать абсолютной безупречностью.

И сама по себе способность видеть имеет значение лишь постольку поскольку. Ведь мы накрепко приклеены к навязанному нам образу Орла, пожирающего нас в миг нашей смерти. Потом он сказал, что в таком варианте описания налицо некоторая ущербность и что лично ему не нравится идея относительно чего-то нас пожирающего.

С его точки зрения точнее было бы говорить о некой силе, притягивающей осознание существ подобно тому, как магнит притягивает опилки. В момент смерти под действием этой грандиозной силы происходит дезинтеграция всего нашего существа. И вообще нелепо представлять такое явление в виде пожирающего нечто Орла, поскольку неописуемое таинственное действо превращается тем самым в тривиальное принятие пищи.

Они остаются с нами даже после того как мы становимся видящими. И ты, когда увидишь эту силу, возможно, примешь версию тех слабых видящих, которые назвали ее Орлом. По крайней мере, так в свое время поступил я. Но ты можешь и не согласиться с ними, попытавшись противостоять склонности описывать непостижимое с помощью тривиальных человеческих образов.

Возможно, тебе удастся подобрать другое, новое название, и оно окажется более точным. Я думаю, этот термин в большей степени соответствовал его сильному и жесткому характеру, чем моему. Мне хотелось чего-нибудь менее персонифицированного. Новые видящие очень скоро обнаружили, с какими огромнейшими трудностями это связано.

И только после массы трагических неудач, постигших многих из них при исследовании неизвестного и попытках отделить его от непознаваемого, им удалось, наконец, понять что все в мире образовано эманациями Орла. Лишь малая часть этих эманаций находится в пределах досягаемости человеческого осознания. И лишь незначительная доля этой малой части доступна восприятию обычного человека в его повседневной жизни.

Эта крохотная частичка эманаций Орла и есть известное. В продолжение разговора дон Хуан сообщил мне, что новые видящие , имея ориентацию прагматическую, мгновенно обнаружили, что эманации обладают силой тотального диктата. Все без исключения существа вынуждены задействовать эманации Орла, даже не отдавая себе отчета в том, что это такое. Организм любого существа устроен таким образом, что захватывает определенную полосу эманаций, причем каждый вид задействует при этом эманации свойственного ему определенного диапазона.

Эманации же в свою очередь оказывают на организмы огромное давление. Это давление и является тем фактором, посредствам которого существо воспринимает соответствующую его диапазону картину мира. И в то же время мы воспринимаем нечто, что невозможно игнорировать.

Для того, чтобы все это выяснить, новым видящим пришлось пройти суровый путь, полный смертельных опасностей. Дон Хуан сидел на своем обычном месте в большой комнате. Раньше здесь не было мебели, и все садились на циновки, расстеленные прямо на полу.

Мы говорим об искусстве осознания. И те истины, о которых идет речь, суть принципы этого искусства. Причем Хенаро обходился с моим осознанием со всем юмором и непочтительностью, которые свойственны новым видящим. Он считает, что видящие , назвавшие эту силу Орлом, либо были потрясающими тупицами, либо сыграли грандиозную шутку.

Ведь орлы не только откладывают яйца, из них выходит также и еще кое-что. Дон Хуан расхохотался, объяснив, что комментарии Хенаро по данному вопросу представляются ему настолько удачными, что удержаться от смеха нет никакой возможности. И еще он сказал, что, если бы первичное описание Орла пришлось делать новым видящим, оно безусловно было бы наполовину издевательским.

Я сказал, что на каком-то уровне воспринимаю Орла как поэтический образ, и в таком качестве он меня воодушевляет, однако на некотором уровне он приводит меня в ужас, поскольку воспринимается совершенно буквально. Новые видящие не утруждали себя составлением описаний, проведением параллелей и поиском каких бы то ни было сравнений и соответствий. Они стремились добраться непосредственно до истока всего сущего и предпринимали попытку за попыткой, последовательно подвергая себя совершенно невообразимым опасностям.

И они увидели эманации Орла. Но вносить какие-либо изменения в описание Орла не стали. Ибо новые видящие чувствовали, что каждая попытка увидеть Орла требует слишком большого расхода энергии. Они считали, что видящие древности уже заплатили достаточно высокую цену за те мимолетные взгляды, которые им удалось бросить на Орла.

Но они не описали эманации, поскольку последние вообще не поддаются описанию языком сравнений. Возможно, иногда у кого-нибудь из видящих возникает потребность как-то объяснить или описать отдельные эманации, но такие случаи всегда останутся делом сугубо личным. Короче, удачного варианта описания эманаций, подобного описанию Орла, не существует. Абстрактными мыслителями, как объяснил далее дон Хуан, были как раз древние видящие. Они соорудили воистину исполинские нагромождения абстрактных трактовок, вполне соответствовавших их собственному духу и духу того времени.

И совсем так же, как современные философы, древние видящие совершенно не были в состоянии хоть как-то управлять каскадами ситуаций, в которые попадали сами. Новые же видящие занялись лишь практической стороной дела, научившись видеть поток эманаций, а также то, как человек и другие существа используют их для создания воспринимаемого ими мира. Светимость наша составлена эманациями Орла, заключенными в яйцеобразный кокон.

И та мизерная часть всех эманаций, которая находится внутри кокона, и есть то, что делает нас людьми. Видящий, к примеру, может увидеть эманации внутри любого живого существа и сказать, с какими из внешних эманаций они могут прийти в соответствие. Так было бы чересчур просто. Они не похожи ни на что, их невозможно описать. И в то же время лично я сказал бы, что они напоминают светящиеся нити.

Непостижимо же в них то, что эти нити обладают самоосознанием. Нормальный разум обычного человека справиться с этим не в состоянии. Я не сумею объяснить тебе, что имеется в виду под самоосознанием эманаций.

Поскольку я сам не знаю того, о чем говорю. Мы с доном Хуаном и доном Хенаро сидели за столом в доме дона Хенаро. Мы только что вернулись с окрестных гор, где собирали растения. Неожиданно дон Хуан сдвинул уровень моего осознания. Дон Хенаро, посмеиваясь, разглядывал меня. Он отметил, что две стороны моего осознания выглядят с его точки зрения довольно занятно. И все, что он делает, так понятно и так соответствует тому, что делаю или пытаюсь сделать я сам.

И еще я сказал, что сам дон Хуан, как истинный нагваль, для меня стоит вне каких бы то ни было условностей, и я одинаково восхищаюсь и уважаю его, независимо от того, в каком состоянии осознания нахожусь. Однако дон Хуан и Хенаро хохотали как-то очень уж самозабвенно. Я мгновенно заподозрил неладное. Было похоже на то, что они знают кое-что, о чем не договаривают. Дон Хуан же видел меня насквозь.

Он объяснил, что на промежуточной стадии, прежде чем окончательно перейти в состояние левостороннего осознания, человек становится способным на огромнейшую концентрацию, но в то же время подвержен любому влиянию. И в данный момент я попал под влияние подозрительности.

Она не может не цепляться за все, что встречается на ее пути. В том числе, конечно, и за вещи весьма полезные. Далее дон Хуан объяснил, что новые видящие обнаружили: Но это также тот период, когда воин должен постоянно находиться под присмотром учителя, получая все необходимые объяснения.

Иначе у него возникнут проблемы с самооценкой. Если он вовремя не получит соответствующих объяснений, то, окончательно перейдя в состояние левостороннего осознания, он станет великим магом, но никчемным видящим. Именно это произошло в свое время с древними толтеками.

В частности, жертвами соблазнов левостороннего осознания легко становятся женщины-воины. Они настолько подвижны, что могут сдвигаться влево практически без усилий. И зачастую это происходит слишком быстро, чтобы пойти на пользу. Довериться любви СИ Приятное чтиво, почитать можно. Точка отсчета Хочу вторую часть!!! Эволюция институций коллективного действия. Филип Котлер "Основы Маркетинга".

История моей жизни и бизнеса. Ответы на экзаменационные билеты. Как продать что угодно кому угодно. Краткая история, рассказанная с пиететом. Честная книга о том, как делать бизнес в России.

Комментарии к книге "Управление общим. Эволюция институций коллективного действия".