хорошая вода нина гернет

..

Menu

Post Page

30.11.2014 Всемил 1 комментариев

У нас вы можете скачать книгу кровавая дискобаня книга в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

По иронии судьбы, он не имеет опыт работы в качестве диджея, когда он был под именем Superstar DJ Keoki. Был бойфрендом Майкла Элига. Его стилем жизни было избыточное потребление наркотиков , постоянные тусовки и удивительные костюмы. Мелендес и его семья приехали в Нью-Йорк из Колумбии , когда Мелендесу было восемь лет.

Мелендес стал наркодилером в начале х после того, как встретился с Питером Гатьеном, владелецем клуба Лаймлайт в Нью-Йорке.

Мелендес стал очередным дилером Гатьена в клубах. Материал из Википедии — свободной энциклопедии. Текущая версия не проверялась. Персонажи [ править править код ] Майкл Элиг Основная статья: Майкл Элиг Майкл Элиг был членом печально известной группы Club Kids — группа молодых клабберов, возглавляемая Элигом в конце х начале х. Вы можете помочь проекту, дополнив её.

Разве ты не заметил, что Ангела не было рядом? Я подразумевал, ну, в общем, был уверен, я предполагал, что Ангел был наркодилером … о, но он был самым плохим королем наркодилеров: Я избегал его подобно чуме, что, конечно, было нелегко. Он понтился в клубах словно был Наместником Бога. Грязные старые белые крылья, которые всегда сбивали с меня парик или проливали мою выпивку. О, он был такой кошмарный!

Я не слежу за тем, где он. Тебе лучше избавиться от него. Он заставляет тебя выглядеть плохим. Хорошо, ты будешь счастлив услышать, что я только что это сделал. Я сначала этому не поверил. Что-то, конечно, случилось, что-то всегда случается.

Ангел, вероятно, был мертв. Не такое уж большое дело. Или, возможно, он был в больнице. Они, вероятно, слишком крепко погуляли, и Ангел принял большую дозу. Люди умирают вокруг нас все время. Иногда они убивают себя. Люди приходят, люди уходят. Смерть — это просто реинкарнация. Это только означает, что я не буду видеть их снова. Новые люди уже заняли их место. Я схватил пакетик героина. Я могу сказать, что он был действительно расстроен. Драка — это аргумент.

Каждый бьется за свои деньги. Майкл, конечно, обворовывал Ангела, таская у него наркотики. И Ангел это знал. Но Майкл — его идол, и. Звонить в скорую помощь?

Ах, но инстинкт самосохранения более силен, чем вы думаете. Если он выживет, он вероятнее всего будет калекой. Он может быть парализован, в коме. Кто-нибудь, пожалуйста, может собрать мозги с пола? Что-то ужасное, что-то непоправимое случилось с ним. Если он бы он был жив, если бы они вызвали полицию — он мог бы оставаться в коме до конца его жизни, до конца их жизни. Им бы пришлось отвечать за то, что случилось.

Этому легко дать рациональное объяснение, учитывая, что они думали, что поступают гуманно. Они избавляют его от страданий. Надо заканчивать с этим. И это спасет всех, спасет остаток наших жизней от необходимости заботиться об этом калеке. Так, как мы делаем это — я не собираюсь делать это — нет, я не собираюсь делать это — вы делаете это - Это вы ударили по его гребаной голове — я помогал Вам, жопа — черт побери, мы здесь вместе — Это — то, что случилось — это — то, что теперь не имеет значения.

Ни для меня, ни для вас — я не собираюсь делать это. Мы оба сделаем это - Теперь о том, как это сделано, о том, как это показывают в кино, на телевидении. Они делают это вместе. И они связаны этим навсегда. Но нам это необходимо. Найдите вену и вставьте иглу. На счет три введите Ангелу смесь кислотная смесь из едкого щелока и силиката натрия.

Постарайтесь не смотреть ему в глаза, и не обращайте внимания на слезы, которые текут по его щекам. Не обращайте внимания на те ужас и боль, которые он чувствует. Не смотрите на предательство и смерть. Думайте о будущем, не думайте о себе. Это последняя вспышка боли; его тело выгибается, приподнимается вверх, в открытых глазах — обвинение.

Для Ангела все кончено навсегда. Для Майкла и Фриза — прошло только пять минут, но эти пять минут изменили их навсегда. Разворачивающаяся сцена настолько страшна, настолько ужасна, настолько ненормальна, что, если вы посмотрите поближе — вы фактически увидите, как Альфреда Хичкок на заднем плане моет окна. Два злодея с дикими от наркотика глазами… Кровь повсюду. Дорожки крови в прихожей. След, который начинается в гостиной, тянется в зал, мимо кухни.

Он практически добрался до двери, почти. Липкие красные следы в страшном танце — левая нога, левая нога, вправо, вправо, вправо … Кровавые следы рук на стене … немного синеватых комков, что-то похожее на желе, прилипшее к полу … Всплеск ужаса, поскольку они осознали то, что сделали, смутное беспокойство поселяется в них, … далекое … еще не сформированное …, еще не понятны те неприятности, с которыми они столкнутся… Но пока, одна мысль, одна фраза: Любой мог сделать это.

И нет никакой тайны смерти. Совсем нетрудно, совсем несложно. Они — не специально. Это может случиться снова. Обман зрения, простая ошибка — для этого не надо быть особенным человеком. Смерть — это просто, как кусочек пирога. Итак, теперь — действие. Точные слова, точные действия становятся расплывчатыми. Минуты той встречи потеряны навсегда. Я знаю, что Майкл запаниковал и позвонил Питеру, своему боссу, в надежде на помощь — Питеру, который всегда помогал, который был просто волшебником, и мог дергать за ниточки, несуществующие для остальных — он позвонил Питеру, но подруга Питера, Александра не позволила им поговорить.

Он набирал номер три раза, и три раза с ним не стали разговаривать. Я знаю, Фриз слетел с катушек, закинувшись сверхчеловеской дозой крэка. В течение долгого времени он хранил молчание, наблюдая, как снег этой жуткой зимы заметает террасу.

И это, всякий раз, как только Майкл пытался заговорить о том, что случилось. Всякий раз, когда Майкл начинал выражать недовольство запахом, телом.

Но ужас исчезает, комедия продолжается. Майкл с захватывающей дух пластичностью делает кувырок назад. Уже через несколько часов он — деловой как обычно. Он отправляет тело в ванну, чтобы позволить стечь жидкости крови. Они идут в магазин. И она быстренько спешит назад на вечеринку. Само собой разумеется, ванную закрыли, приставили к ней матрац. Фриз даже и не думает помогать: Я предполагаю, что сначала они спорили, но, наконец, Майкл додумался отрубить ноги.

Это — единственный вариант, чтобы затолкать тело в коробку. Фриз поедет в супермаркет и купит нож для того, чтобы расчленить оставшееся. К тому же, он снабдил Майкла достаточным количеством героина, чтобы проделать все это. Но однажды неизбежное случается, и это на самом деле не так уж плохо. Это было подобно разделке цыпленка. Просто мясо на шкуре. И он показал мне обычный кухонный нож, которым он пользовался. Кем был этот человек передо мной, я снова задавался этим вопросом, но пришлось напомнить себе, что человек — я.

Там по божьей милости … на расстоянии вытянутой руки … и все это … И это была та история, которую он рассказал мне в первую ночь, за исключением нескольких пересказов окончания. Почему-то вместо того, чтобы воспользоваться почти всегда свободным служебным лифтом Ривербанка, они решили спустить тело на основном, где, к тому же, находился пожилой джентльмен, который не мог не высказаться относительно запаха.

После того, как оба мешка с ногами погрузились на дно, они сбросили коробку. Но, конечно — о, эти пустоголовые клабберы, — самое смешное началось тогда, когда до них дошло, что тело не потонет, а будет болтаться поплавком.

Они ничего не могли сделать, они могли только смотреть как тело Ангела, плывет навстречу вечности. Да, ребята, Ангел плыл, и это была его окончательная месть. Конечно, пока он сплетал эту безвкусную историю, мой мир заканчивался. Моя голова попала в один из крутящихся рисованных водоворотов … Комната крутилась и переворачивалась, пол проваливался, потолок падал.

На стенах выступили шипы, и стены начали сдвигаться … Я застыл в одной из любимейших маколей-калкиновских поз, с широко открытым ртом.

Нет, я не реагировал на все эти приколы с моей обычной стремительностью. Ничто не могло с этим сравниться. Я был уже не тот наивный бродяга, несущийся по жизни не замечая ничего по сторонам. Я уже не смотрю на мир широко открытыми невинными глазами, и в течение этого получаса я превратился в злобного гада. Майкл, в конце концов, зашел слишком далеко.

Одним махом — нет, тремя — он разрушил все … все, что он с таким трудом создавал. И теперь вечеринка закончена. Это был конец эры, Моей эры, и, проклятие, как же это несправедливо!! Теперь ты будешь любить меня меньше? Действительно, лучше всего сесть и подумать об этом в другой день. Он был настолько маргинален. Он не стоил этого! Ты не мог бы завалить Бианку Джаггер? Ты понимаешь, что все с этого момента изменилось — из-за Ангела?

В это время он выглядел почти покорным. Героин — такой мерзкий наркотик. Всякий раз, когда я закидываюсь какой-нибудь дурью, каждый день моей жизни я помню о том, насколько отвратителен героин, и как же я счастлив, что на него не подсел. Я снюхал всего один пакетик только для того, чтобы иметь представление.

Прежде всего, у него мерзкий вкус. Как промокший кляп, преследуемый … ничем. Конечно, я делал больше. Здесь было чем заняться. И я только никогда не знаю, когда остановиться.

Мои глаза не будут ни открытыми, ни закрытыми. Это как тик, дергается, потом резко падает, качается и вздыхает. Мне кажется, нет, нет, нет, я думаю. Я думаю, это все неправильно. Неверно от начала и до конца. Я не могу помочиться. Вот она, моя жизнь. Майкла часто просили устраивать вечеринки в разных клубах по всей стране.

Сажал всех в самолет, наряжал в платьица, иногда даже приклеивал клоунские носы и потом распихивал под видом "клубных королей Нью-Йорка". И им это нравилась. Было смешно сознавать, что после всего одного или двух таких визитов почти в каждом большом городе Америки желающих ходить в клубы становилось все больше и больше. И почти все они хотели быть как Маттэ Липстик.

Я ненавидел эти поездки. Я живо вспоминаю, как когда-то давно Собирайтесь все вокруг меня, детишки, и я расскажу вам историю о безумных временах, требовавших безумных поступков. Но как далеко может зайти человек, чтобы добиться своего?

Вот вам "Реальная история о полете номер в Чикаго Я полный параноик, когда дело касается пунктуальности. Не смотрите на меня так. Я становлюсь просто чудовищем, когда надо куда-то попасть вовремя. Мне необходимо быть в аэропорту за два часа до вылета.

Но Майкл не просыпался. Мы прыгали на его кровати, засовывали палки в задницу. Я превращаюсь в свою мамочку, топаю и ору: Мы туда теперь не попадем! Можешь распаковывать свои вещи! Спасибо, что угробил мой отпуск, Майкл! Он начинает собирать вещи. Мистер Пунктуальность решил все собрать!

Скажи мне, Майкл, у нас есть время прогуляться по парку? Давай по-быстрому перекинемся в бридж! Можешь дожидаться моих открыток к Рождеству! Я - кипящий сгусток гнева. И он вылезает, чтобы позвонить, а я дышу огнем и плююсь серой. Тем не менее мы приезжаем, и наш самолет чудесным образом все еще на месте. Мы опоздали на 20 минут. Майкл, похоже, не удивлен. И он не удивляется час спустя, когда мы все еще не в самолете. Мы все оборачиваемся к Майклу, который сияет горделивой улыбкой: На следующий день это было уже на первой странице New York Post.

Тем временем пассажиры рейса Шоу на колесах, конкурс красоты, наркотики, вынюхиваемые со столиков. Бурный спор на тему, кого все же интереснее трахать: Маколея Калкина или Эммануэля Льюиса мой выбор пал на него. Пассажиров накрыл дождь из арахиса. И, понятно, несколько дюжин коктейлей были выпиты еще до взлета мною - о, мои нервы! До того, как мы приземлились, Майкл и Карлин Суперсоник решили спереть кислородные баллоны из хвоста самолета. Я не помню, как они собирались вынести свою контрабанду с самолета.

В коробку для ланча они явно не влезали. И они выглядели бы подозрительно, если проносить их в штанах. Экипаж спутал их планы, прежде чем они смогли воплотить его в жизнь.

Это были не милые женатые пары со Среднего Запада. У них было несколько сердечных припадков после того, как Майкл показал всем прыщи на своем члене. У самолета стояли полицейские машины с мигалками. Майкл и Карлин тупо сдались, и остальным пассажирам разрешили выйти. Но полицейские все еще хотели с нами поговорить.